Ереми не впервые имел дело с О'Нейлом и успел уже привыкнуть не только к его стремительным, на одном дыхании монологам, но и к некоторым неординарным инструкциям и методикам подсчетов, которые от него получал. Политическая партия предпочла его молодую фирму, за два года работы по заказам этого клиента она приобрела такую известность, что волей-неволей приходилось отмахиваться от закрадывавшихся в душу сомнений.
Сегодня, однако, когда выборы закончились, он нервничал, ожидая результатов голосования, и нервно вздрогнул, представив, что будет, если они проиграют на выборах: когда окажется, что фирма поддерживала не ту сторону, именно его сделают козлом отпущения. В самом начале все выглядело совершенно иначе, так как предварительные опросы населения говорили о предстоящей победе правительства, к тому же со значительным отрывом от противника. Результаты опросов избирателей после голосования привели к тому, что уверенность в победе начала испаряться. Работая в индустрии образов, он представил, как увядает его бизнес, подобно цветам, о которых так распекался О'Нейл.
Нервно покусывая губу, он слушал трескотню О'Нейла, пока их внимание не привлекло шестифутовое изображение сэра Аластера, когда он, наклонив голову, приложил ладонь к наушнику и застыл в позе напряженного внимания. Было видно, что он выслушивал что-то весьма важное.
— А теперь, насколько я понимаю, мы сможем узнать первые данные о результатах голосования. По всей вероятности, как и раньше, они будут оглашены в Торбее. Мы побиваем все рекорды. Прошло всего сорок три минуты после закрытия участков, а кандидаты уже собираются за спиной уполномоченного по выборам, и нам пора переключиться на установленные там камеры…