Словно камень с души свалился, не могу сказать, как я счастлив. Молодцы, хорошо поработали! — восторгался председатель одной из клиентских организаций «Грант и Гроунс», наблюдая, как собрание постепенно превращалось в полномасштабное празднование победы, несмотря на объявление о потере правительством первых двух мест. Рядом с двумя другими приглашенными клиентами и председателем агентства он вжался в угол комнаты, где можно было укрыться от набирающей силу праздничной вакханалии.

— Вы очень любезны, Гарольд. Да, думаю, что перевеса в 30 или 40 мест будет вполне достаточно. В определенной степени здесь и ваша заслуга, — разглагольствовал О'Нейл. — Недавно в разговоре с премьер-министром я подчеркнул, что поддержка вашей корпорации далеко не ограничивается добровольным пожертвованием. Прекрасно помню речь, с которой вы выступили в марте на обеде, данном промышленным обществом; она была исключительно хороша. Похоже, вы прошли профессиональную подготовку в ораторском искусстве?

Не дожидаясь ответа, О Неил продолжал:

— Тогда меня заинтересовала ваша мысль, что развитию сотрудничества всех заинтересованных сторон способствовало бы более эффективное руководство. Я тут же сказал Генри — простите, премьер-министру, — что нам следовало бы подумать, как предоставить таким капитанам промышленности, как вы, более широкие аудитории для развития ваших взглядов.

— Вряд ли есть такая необходимость, — возразил капитан промышленности без намека на искренность в голосе. Под влиянием выпитого шампанского прирожденная его скромность улетучилась, в голове замельтешили мысли о палате лордов, горностаевой отделке на мантии судьи или пэра. — Вы очень добры, — сказал он. — Может быть, когда все это закончится, мы отобедаем вместе? Как насчет какого-нибудь местечка потише? У меня есть еще некоторые идеи, и очень бы хотелось услышать ваше мнение о них.

В ответ О'Нейл выдал целую серию оглушительных чихов, от которых согнулся вдвое. Глаза его залили слезы, свидетельствующие, что о каком-либо продолжении разговора не могло быть и речи.