Мы покинули Майка, польщенного тем, что из всех актеров только к нему приехал агент, и Барбара повела автомобиль, взятый напрокат, в Альбукерке. Длинная лента пустынного шоссе в закатном свете выглядела точь-в-точь, как картина Джорджии О'Кифф.

Во время ночного перелета из Альбукерке в Лос-Анджелес я трижды покидал свое кресло и шагал взад-вперед по узкому проходу между сиденьями. Я никак не мог успокоиться. Безумие! Я бессознательно искал ту женщину.

Вернувшись на свое место, я достал рукопись, которую обещал прочесть. Но за час прочел всего десять страниц. Барбара пила второй мартини. Она была так поглощена модными журналами, что молчала – это было на нее непохоже. Я разглядывал ноги стюардессы, когда она то и дело проходила мимо меня.

В конце концов я убрал рукопись и взял у Барбары один из ее журналов в глянцевой обложке. Фотографии обнимающихся девушек в нижнем белье, принадлежавшем вовсе не им, вызывали во мне сильнейшей эротический импульс. Я начал сочинять историю. Я больше не чувствовал себя преступником, а превратился в детектива. Мое воображение подхлестывалось фотографиями этих девушек, так церемонно обнимавших друг друга – одна в черных трусиках, другая в белых. И постепенно я начал воссоздавать события, произошедшие в отеле.

Они случайно оказались вместе в одном отеле – та женщина и девушка. Женщина заметила девушку утром в воскресенье у столика портье, где та осведомлялась о письмах. Ей нравилось смотреть на атлетическое тело девушки, на ее шею и плечи, литые, как у пловчихи.

Они обе были здесь чужими. Женщина работала модельером и сейчас направлялась в Техас, девушка была графиком, она прилежно рисовала пустыню в манере Джорджии О'Кифф. Спутника ни у одной из них не было.

– Ты лесбиянка? – спросила девушка вечером.

– Мужики мне не противны.

– Я и сама отношусь к ним нормально. По крайней мере, сейчас.

– Я вижу, – сказала женщина.

Их отношения – то, как они провели день и вечер, было ясно мне до мельчайших деталей. Мои видения не походили на сон. В них не было ни капли сюрреализма или импрессионизма. Я действительно видел сцены из их жизни, фрагменты того, что произошло на самом деле.