– А потом косметический гигант «Верлейн» увидел тот рекламный ролик и возжелал сделать тебя своим Лицом Года.

– Да.

– Так запросто, Гита?

– Ты говоришь так, словно я должна этого стыдиться, но я не стыжусь. Это была удача, чистая, настоящая удача. Просто я оказалась в нужном месте в нужный момент.

– И еще оказалась фотогеничной.

– Да.

– И никакой безумной страсти к пилоту?

– Нет. Никакой безумной страсти. Даже никакого легкого флирта. С Мэттью, моим единственным до тебя любовником, мы познакомились на вечеринке. Год были вместе. А потом разлюбили друг друга, – просто добавила она. Все еще ощущая необходимость защитить себя и оттого невольно злясь, она дерзко спросила: – А как все происходило у тебя?

– Женщины были, но страсти не было никогда. Думаю, я даже не верил в само ее существование – пока не встретил тебя. И это действительно великая страсть, не так ли, Гита? – спросил он мягко.

Покраснев, она опустила глаза и вздохнула. Он прав.

– Великая страсть – да, – сказала она тихо. – Но насчет всего остального я не знаю. Я не знаю, что ты любишь, чего не любишь, не знаю, что ты чувствуешь, как думаешь. Ты держишься на расстоянии, а твоя великосветская манера растягивать слова наводит на мысль, что ты считаешь себя существом высшего порядка, – выдавила она.

– Так оно и есть.

В шоке она уставилась на него.

– Почему?

– Потому что так оно и есть, – повторил он и улыбнулся медленной, открыто поддразнивающей улыбкой.

– Но тогда ты хотя бы не должен в этом признаваться! – сказала она с укором.

Он рассмеялся.

– Какая же ты наивная, Гита.

– Я и без тебя знаю, что я наивная! К тому же, глупая и растерянная!