– Двойные окна, коммивояжеры по продаже вин, религиозные фанатики, каталоги… – Он небрежно перебирал листочки рекламы, бесплатные газетенки, вынимая их из корзины, подвешенной около входной двери.

Она наблюдала за ним, раздраженная, растерянная.

Он подошел к ней, даже не удостоив ее взглядом. Положил пачку бумаг рядом с ней на стол, протянул руку к телефону и снял трубку.

– Ах, да, пожалуйста, чувствуйте себя, как дома, – саркастически усмехнулась она.

– Благодарю вас.

– И совершенно не обязательно сообщать мне, что вы собираетесь делать!

– Я собираюсь позвонить своему другу-декоратору и попросить его замазать краску на стене вашего дома.

– О, не извольте беспокоиться! Я прекрасно справлюсь сама!

– Разумеется, справитесь, – любезным тоном согласился он, продолжая набирать номер.

Сжав губы, Гита глянула на него. Нет ничего хуже, когда с тобой вот так соглашаются! Особенно если человек этот выглядит невыносимо самодовольным! Ассистентка в студии сказала, что он не любит людей, не любит женщин. Тогда зачем он здесь?

– Я даже не знаю, как вы тут оказались! – воскликнула она.

– Просто ехал мимо, – спокойно объяснил он, дожидаясь, пока на другом конце провода возьмут трубку. – Мой офис расположен недалеко отсюда. Я увидел, что здесь произошло, и остановился. Всякий бы так поступил на моем месте.

Нет, вовсе не всякий, мысленно возразила она. Любой здравомыслящий человек проехал бы мимо.

– Вы возвращались из Манчестера?

– Нет, я вернулся уже вчера ночью.

– Мне тоже надо было поспешить, – угрюмо пробормотала она. – Тогда, возможно, такого бы не случилось. Или я хотя бы увидела того, кто это сделал.

– Да.

Сжав губы еще плотнее, она взглянула на его профиль. Весьма аристократичный профиль, пришло ей в голову. От этой его вежливости даже камень бы дрогнул. Этакой холодноватой, отстраненной, даже несколько равнодушной вежливости. Сложный человек. Отнюдь не обаятельный, нет, он нисколько не старался расположить людей к себе. Он просто такой. Наблюдающий. Выжидающий. И волнующий. Да, очень волнующий.