Пресная. Это слово не выходило из головы у Розамунды с того вечера, когда на балу у леди Таунсенд она подслушала болтовню светских дам. Речь шла о ней. «Розамунда, — сказала одна из дам, — никому не может прийтись не по вкусу — ведь она пресная, как бланманже». И все дамы согласно захихикали и закивали головами.

А вот мать Розамунды никто не посмел бы назвать пресной. Все в один голос твердили, что Элизабет Девэр терпеть не могла ограничений, налагаемых ее высоким положением в обществе, и не желала рабски им подчиняться. Это ее в конечном счете и погубило. Она отправилась на верховую прогулку одна и упала с лошади, прыгая через изгородь. Причиной ее смерти, впрочем, стало не само падение, а то, что ее нашли только на следующее утро. У леди Элизабет началась горячка, и она угасла, словно догоревшая свеча.

Быть может, если бы мать Розамунды была жива, ее отец не обходился бы так строго со своей единственной дочерью. И тогда, возможно, его единственная дочь не терзалась бы сейчас от сознания собственного несовершенства.

Все это случилось двадцать лет назад, но Розамунде до сих пор недоставало матери. Порой она гадала: что сказала бы Элизабет Девэр, если б могла увидеть, какой стала ее дочь?

— Леди Розамунда!

Бог мой! Опять она задумалась и позабыла, где находится!

Розамунда взглянула на принца Михаэля — и украдкой вздохнула. Не иначе как с ней что-то неладно. Принц Михаэль Кольнбургский высок, черноволос, красив. Тысячи женщин готовы драться за право пойти с ним к алтарю. Отчего же тогда его достоинства не прельщают Розамунду?

Должно быть, потому, что она тоже высокая, черноволосая, красивая, обладает собственным весьма солидным состоянием да вдобавок ко всему еще и совсем не глупа. Скорее всего поэтому принц Михаэль и выбрал ее предметом своих ухаживаний. Между тем в следующем месяце Розамунде исполнится двадцать семь, и отец уже отчаялся увидеть ее обрученной с кем-нибудь из ее поклонников.