Сестра недовольно скривилась и сухо констатировала:

— Тебе достаточно знать, что они оказались в Риме.

— Похоже, они и не подозревали о том, что я должна родиться. Иначе бы ни за что туда не поехали, правда?

— Подобное иногда случается. Пора кончать с пустой болтовней.

Моя сестричка Мириам умела в нужный момент проявить строгость. Иногда мне становилось жалко аббата, если тот все же женится на ней, и особенно их будущих печальных детишек.

Теперь есть над чем поразмыслить. Оказывается, со мной происходили странные вещи! Видимо, в Риме они и назвали меня Опал. Я тут же раздобыла информацию об одноименных камнях.

Комментарий в толковом словаре несколько разочаровал. Не особенно лестно, когда тебя называют в честь минерала, в основном состоящего из окисей кремния. Звучит весьма неромантично. Но потом я обнаружила, что опалы бывают разных оттенков — красного, зеленого и голубого… Они повторяют практически все цвета спектра и меняются, как радуга. Это чуть приятнее. И все же мне было трудно представить маму, поддавшуюся очарованию итальянского неба и давшую мне странное имя Опал, чтобы потом добавить более практичное и прозаичное — Джессика.

Вскоре гости покинули Оуклэнд, а после них уехал и хозяин. Остались лишь слуги, жизнь в замке текла незаметно, если не считать визитов посетителей, приходивших к горничным, но оные меня не интересовали.

В Дауэре все шло по заведенному кругу: отец раскладывал пасьянсы, в одиночестве ходил на прогулки и умел не замечать вечно жалующуюся семью; мама командовала в доме, занималась благотворительностью и делами прихожан, не уставая подчеркивать, что теперь мы одни из них, ибо стали бедняками. Явное преувеличение. Как представители аристократии, мы еще могли подавать, а не просить милостыню.

Ксавьер продолжал мечтать о недостижимой леди Кларе, постепенно теряя мою симпатию. Будь я на месте этой дамы или брата, я непременно сломала бы все барьеры, которые возводят деньги.