Граф Грейли молчал. Он вспомнил, как ему однажды довелось столкнуться с лордом Редклиффом, когда тот выгуливал своих отпрысков. Хотя ему удалось сбежать от несчастного папаши Редклиффа, обменявшись с ним всего парой-другой слов, эта встреча укрепила графа в мысли, что любых детей нужно запереть в детской и не выпускать, пока не повзрослеют, — лет до двадцати.

— Она действительно их перевоспитала?

— За четыре месяца! — горячо воскликнула Сара. — Она никогда не соглашается на более долгий срок, к тому же за это время она умудряется обучить преемника! Она нарасхват!

— Плевать! — Он был несдержан. — Она последняя женщина, которая войдет в мой дом. Упряма, как ослица. И… и… постоянно лезет не в свои дела. Я лучше в подвале собственного дома буду жить, чем впущу ее под свою крышу!

— Боже, какой пыл! — Улыбка Ника была откровенно издевательской. — Я думаю, все гораздо проще. Она из тех женщин, которые не забываются. Ее прекрасные волосы выдают в ней страстную натуру. Реакция была мгновенной.

— Бриджтон, если это все, что ты можешь мне посоветовать, тебе лучше уйти!

— Ради Бога! — вскочила Сара, но прилипший к кушетке подол остановил ее порыв. С возгласом негодования она одернула его — на подоле красовалось еще одно темное пятно.

— Клей!

— Клей, — мрачно констатировал граф Грейли.

У него было такое чувство, что он вообще ничего не понимает. Дом, напичканный всевозможными ловушками. Племянники, которые разговаривают с тобой сквозь зубы. На мгновение ему действительно захотелось отправить их к бабке. Но гордость тут же взяла свое. Никогда! Никогда он не отступит в стремлении доказать, что Эллиоты чего-то стоят. Именно стоят!

— Энтони! — воскликнула Сара, — только Анна Трак-стон может прекратить это безобразие.