Когда она подошла к одной из картин Гойи, чтобы получше рассмотреть ее, солнечные лучи, проникавшие в комнату через раскрытое окно, вдруг коснулись стенок бокала и преломились в резных гранях. Хрусталь заиграл разноцветными бликами. Джейн перешла к другой картине и остановилась в раздумье. Перед ней был портрет пожилого мужчины. Может, это предок Луиса Капдевилы? Сходство было явным: та же гордая осанка, высокомерное выражение лица и тяжелый взгляд.

Из открытого окна до слуха Джейн долетел чей-то голос.

– Ты же знаешь, что у Хорхе сейчас трудный возраст. – Слова были отчетливо слышны. Говорили в соседней комнате, где окно, видимо, тоже было распахнуто.

– Конечно, знаю. – Мужской голос звучал холодно. – Ни одна девушка рядом с ним не чувствует себя в безопасности. Однако я не думаю, что нам стоит беспокоиться о мисс Эллиот. У нее не будет проблем, она в состоянии контролировать поведение Хорхе. Она гораздо старше его, и я сомневаюсь в том, что он преуспеет в ухаживании за ней. В любом случае ему нравятся раскованные, игривые девушки. А мисс Эллиот полная противоположность: она – тигрица, с которой Хорхе не совладать.

Джейн затаила дыхание.

– По-моему, она прелестна, – пыталась протестовать сеньора.

– Девушка тебя очаровала, потому что хочет получить работу. Для нее эта вакансия имеет большое значение, моя дорогая Алисия. Проработать все лето в такой семье, как наша, и получить хорошие отзывы, это совсем не пустяк.

– У нее отличные рекомендации, – стойко защищала ее сеньора. – Знаешь, Мария Хосе восторженно отзывалась о ней, она очень ее хвалила.

– Я вполне доверяю тому, что мне говорил о ней Джон Харрис, и согласен с твоей подругой Марией Хосе, но не могу допустить, чтобы кто-то засорял голову Инес этими дурацкими идеями о женской эмансипации.