Как глупо волноваться, решила Поппи, ведь любимый здесь, рядом!

– Спасибо, – улыбнулась она.

– Какая странная камея, – заметил герцог, рассматривая брошь. – На ней изображен летящий журавль с короной на голове.

– Я больше ни у кого такой не видела. Ее изготовила компания «Веджвуд» в честь королевы Шарлотты.

– Интересно, почему именно журавль? Какое отношение он имеет к королеве?

– Глупо, правда? – согласилась Поппи. – Но ты лучше взгляни сюда. – Она указала на крылья птицы. – Какая тонкая работа! Можно разглядеть каждое перышко.

– Из-за короны птица кажется рогатой, – возразил Флетчер.

– Да, небольшое упущение мастера. Но я все равно люблю эту камею. – Поппи взяла жениха под руку. – Не пора ли нам вернуться? Я озябла и не хочу тревожить маму. – Ей показалось, что из-за неудачи с поцелуем Флетчер все еще немного холоден, и она добавила: – Не волнуйся, я спрошу у Джеммы, что могут и не могут позволить кавалерам дамы, когда дело доходит до поцелуев.

Через несколько мгновений они уже выходили из дверей аббатства. Вокруг в морозной утренней дымке раскинулся спящий Париж… Вдруг тишину вновь разорвал радостный перезвон колоколов – словно водопадом лился сверху, с колокольни аббатства, эхом отдаваясь от посеребренных инеем кирпичных стен и высоких шпилей.

– Ой, сегодня же Рождество! – с восторгом воскликнула Поппи. – Это мой самый любимый день в году. Я обожаю Рождество!

– А я обожаю тебя, дорогая, – ответил Флетчер, останавливаясь. – Посмотри туда. Видишь ли ты то же, что и я?

– Что? – переспросила Поппи, глядя на любимого, а вовсе не туда, куда он показывал.

– Гирлянду из омелы, которая парит над нами… – проговорил герцог, обнимая ее.

Поппи потянулась к нему и запрокинула голову, закрыв глаза. На этот раз поцелуй был таким, какого она ждала, – быстрым и сладостно-нежным.

Влюбленная пара двинулась в обратный путь. Поппи смотрела под ноги, боясь поскользнуться на покрытых тонким ледком булыжниках.