– Мама! Ты зачем пересела на мое место? – вклинилась в спор Полина. – Мне здесь не нравится. – Она смерила мать обвиняющим взглядом. – Всегда ты выбираешь лучшее место.

И тут Алина вспылила.

– Немедленно сядь и принимайся за суп! – прошипела она. – Я села на твое место, потому что ты испугалась этих дядек! Будешь сидеть к ним спиной! И прекрати заявлять, что тебе не нравится это, не нравится то! Мне тоже многое не нравится, но я молчу и тебе советую помолчать!

Полина с недовольным видом плюхнулась на стул, взялась за ложку и стала возить ею в тарелке с супом.

– Пока все не съедите, никто не сдвинется с места! – это замечание относилось уже ко всему семейству.

И дети притихли. Они знали, мать редко выходит из себя, но если уж вышла, то в эти моменты с ней лучше не спорить.

С обиженным видом дети принялись за еду, а Алина облегченно вздохнула. Кажется, ростки конфликта вырваны с корнями. Она подняла глаза и невольно снова посмотрела в сторону шумной компании «начальников», как она мысленно их окрестила. И поймала столь же мгновенный взгляд Мистера Икса. Алина не сразу поняла, почему ей стало нехорошо. Что в этом такого? Посмотрел и тотчас перевел глаза на своего собеседника. Неприятный тип, которого она видит первый и наверняка последний раз в жизни. И все же ощущение от этого взгляда было… Она поначалу никак не могла найти ему определение. А потом поняла. Он посмотрел на нее с брезгливой жалостью. Так смотрят на нищих в метро, побирушек у церкви, на бомжей, роющихся в мусорных баках…

Он ее презирал. Презирал за то, как она выглядит, презирал за ораву детей, за то, что они, по его мнению, плохо воспитаны, за то, что поглощают копеечные блюда… И Алина вдруг почувствовала, что навсегда переступила ту грань, за которой остались успех, благополучие, достаток, толпы восторженных поклонников и восхищение блестящих мужчин. Теперь ее удел – нищета, борьба за каждую копейку и подобные только что замеченному взгляды. Ей вдруг захотелось завыть во весь голос. Но она лишь опустила глаза и принялась за остывший уже суп.