«Миленькая», – опытным взором осмотрев невесту, решил он.

«О, мой бог!» – ошеломленно подумала Милочка. – «Неужели, ОН будет моим?..»

В общем, стороны ударили по рукам. После чего Максим Черский отчалил в Москву, где продолжил блистательную светскую карьеру. А Милу Обольянинову отправили в школу Святой Фотины, прославленную наставниками, способными вбивать хорошие манеры – и талант тратить деньги – даже в самых бестолковых наследниц. Ведь хорошо известно, что если нужна дисциплина, то лучше католической школы ничего нет.

Когда через несколько лет Маргарита Моисеевна напомнила сыну, что приближается московский дебют Людмилы Обольяниновой, он отписался в том духе, что все помнит, слово держит, но вскоре собрался и уехал в Тайланд. Светскому обществу внушили, что знаменитый холостяк хочет насладиться последними деньками вольницы, а заодно поближе познакомиться с древней культурой Юго-Восточной Азии. Но кое-кто поговаривал, что Максим Черский сопровождает в свадебном путешествии Елизавету Велепольскую, ставшую Элизабет Вонг.

Аделаида Константиновна Лыкова нахмурилась от этой сплетни, но затем логично рассудила, что мужчина должен хорошенько нагуляться, в противном случае он это будет делать в браке.

Как бы там ни было, но бурная деятельность матери доставили немало неприятных минут Ольге Кузьминичне Козолупа. У племянницы уже есть огромное состояние и завидный жених, а ее дочери еще предстоит пройти ад московского сезона. Это несправедливо!

Совместными усилиями Дмитрия Анатольевича (втайне перекрестившегося, что тесть с тещей обратила свое пристальное внимание на другой объект) и самой четы банкиров Лыковых (которые, в принципе, не были скупыми) сторонам удалось прийти к консенсусу. Кое-какая недвижимость и часть драгоценностей отписывались Анжелике. А Арнольду Козолупа передавался контрольный пакет акций московского филиала банка.