Пенелопа просто обязана была переспросить.

– Меньше на что?

– Я даже не знаю. О чем ты думаешь, когда уставишься глазами в пространство и витаешь в облаках все дни напролет?

– Я просто думаю, - тихо ответила Пенелопа. - Иногда мне нравиться остановиться и подумать.

– Остановить что? - хотела знать Порция.

Пенелопа не смогла не улыбнуться. Сам вопрос Порции, казалось, воплощал в себе все то, что отличало мать от дочери.

– Ничего, мама, - сказала Пенелопа, - Правда, ничего.

Порция выглядела так, словно хотела сказать еще что-то, но передумала. А может, она просто проголодалась. Она схватила бисквит с чайного подноса, и сунула его в рот.

Пенелопа собралась, было взять последний бисквит, но затем, решила оставить его матери. Пусть лучше материнский рот будет подольше занят. Меньше всего ей хотелось сейчас беседовать о Бриджертоне.

– Колин вернулся!

Пенелопа оторвала взгляд от книги - Краткая история Греции - чтобы увидеть Элоизу Бриджертон, врывающуюся к ней в комнату. Как обычно, об Элоизе не доложили. Дворецкий Физеренгтонов так часто ее видел в доме, что уже стал воспринимать, как члена их семьи.

– Неужели? - переспросила Пенелопа, удачно изображая (по ее собственному мнению) довольно реалистическое безразличие. Разумеется, она успела засунуть историю Греции под Матильду, роман Филдинга, бывший довольно популярным в прошлом году. Практически у всех этот роман стоял на туалетном столике. К тому же роман было достаточно толст, чтобы закрыть Краткую историю.

Элоиза села за письменный стол Пенелопы.

– Это так, и он ужасно загорел. Думаю, он все время был на солнце.

– Он был Греции, не так ли?

Элоиза покачала головой.

– Он сказал, что война все ухудшила, и находиться сейчас, там стало очень опасно. Вместо Греции, он поехал на Кипр.

– Ну, ну, - сказала Пенелопа с улыбкой, - Леди Уислдаун все-таки ошиблась.