Она скорчила гримаску. Хуже всего, значит ли это, что ей придется принести ему свои извинения?

– Что-то не так с тем эклером? - спросил Колин, когда в следующий раз они приблизились к друг другу в танце.

Прошло добрых десять секунд перед тем, как они снова приблизились к друг другу, что позволило ей переспросить:

– Прошу прощения?

– Ты выглядишь так, словно проглотила, что-то мерзкое, - сказал он довольно громко, видно теряя терпение из-за того, что па танца не дают им толком поговорить.

Несколько человек посмотрели на них, затем осторожно отошли подальше, словно Пенелопа могла оказаться больной, и заразить их инфекцией прямо здесь в танцевальном зале.

– Тебе что, необходимо об этом орать на весь мир, - прошипела Пенелопа.

– Знаешь, - глубокомысленно начал он, склоняясь в любезном поклоне, поскольку музыка уже заканчивала играть, - Это был самый громкий шепот, который я когда-либо слышал.

Он был невыносим. Но Пенелопа не собиралась ему об этом говорить, поскольку это прозвучит совсем как в плохом любовном романе. Она как раз прочитала один на днях, в котором героиня использовала это слово (или его синонимы) почти на каждой странице.

– Благодарю за танец, - сказала Пенелопа, как только они достигли периметра комнаты.

Она почти добавила: “Ты можешь сейчас пойти к своей матери и сказать ей, что ты полностью выполнил все свои обязательства”, но тут же пожалела о своем импульсе. Колин не сделал ничего такого, что могло заслуживать такого сарказма. Не его вина была в том, что мужчины танцуют с ней только под давлением со стороны своих матерей. По крайней мере, он всегда улыбался и смеялся во время выполнения своих обязанностей, что нельзя было сказать об остальных мужчинах. Он вежливо кивнул ей и тоже произнес слова благодарности.