До квартиры он снова нес ее на руках. Ксюша про себя гадала: донесет или нет без отдыха? Он справился. У дверей спросил:

— А как насчет твоей квартиры? Пустишь? — это уже даже не было похоже на приставания, скорее, на игру. Сейчас он явно рассчитывал на отрицательный ответ.

— Нет, — «ломалась» Ксюша. — Это только после пятьдесят первого свидания.

— А когда тебя можно будет поцеловать, прекрасная дама?

Ксюша задумалась.

— Ну разве что после двадцать первого.

— О, жестокая, — усмехнулся Андрей. — Тогда как насчет свидания завтра? Не желаете ли погулять в центральном парке?

— Мы желаем, — ответила «Прекрасная дама».

— В четыре часа я заеду за тобой?

— Да. Пока.

В субботу он появился перед ней в первый раз в футболке и джинсах. Бесподобно… И сразу стал как-то ближе. Вместе с ней он ел мороженое, катался на катамаранах в затхлом болотце, смеялся и смешил. Ксюша всерьез думала, что он поцелует ее сегодня, как-то все к этому располагало, но Андрей даже намека не сделал. Желая его поддеть, она поцеловала в макушку купленного ей в подарок медвежонка, на что Андрей сделал обиженную рожу и заморгал глазами.

— Вот так всегда. Одним — все, другим — ничего.

В утешение она купила ему чупа-чупс. Есть он его не стал, но зато от души посмеялся, засовывая конфету в карман. На прощание сказал: «Это два… Ох как долго!»

В восресенье они ходили в кино. И он сказал «три». Ксюша поняла, что он всерьез намерен поцеловать ее только после двадцать первого свидания. Но после этих выходных сильно жалела, что просто не сказала «не знаю, когда-нибудь».

В понедельник на очередной этап переговоров явился не только Андрей, но и ещё один мужчина — юрист, к услугам которого иногда прибегал Анатолий Петрович. Андрей шел последним. Ксюша старалась не очень-то заглядываться на него, но совсем не смотреть просто не могла.