Ксюша валялась на диване, закинув уставшие ноги на спинку, а Лена на полу листала журнал, в своей ехидной манере комментируя статьи и картинки, когда позвонил Андрей. Он назвал ей свой адрес и договорился о времени. Он очень извинялся, что завтра не сможет подъехать за ней, но Ксюша уверила его, что прекрасно доберется и сама.
В девять часов вечера Ксюша, изрядно волнуясь, вдавила кнопку звонка.
Она до сих пор сомневалась, должна была прийти в девять или в десять. Ленка вчера со смехом убеждала подругу, что та от счастья говорила «девять», а на листочке написала «десять». Ксюша и правда вчера вечером от волнения ничего не соображала, поэтому решила поверить Лене и прийти к Андрею пораньше. В конце концов, она не думала, что он будет возражать.
Дверь резко распахнулась. В одно мгновение Ксюша окинула взглядом голого по пояс, разозленного Андрея, завернувшуюся в простыню Лену, ошеломленно хлопавшую глазами — словно от неожиданности… Не сказав ни слова, Ксюша развернулась и бросилась вниз по ступенькам. Через пять этажей на босоножках — тех самых босоножках, что верно служили уже почти месяц — лопнул ремешок. Ноги ее подкосились, и она скатилась по стене на каменный пол, задыхаясь от рыданий и слез. Через несколько минут она нашла в себе силы вызвать лифт и спуститься вниз.
Андрей даже не предполагал, что Ксюша может появиться на час раньше. Он надеялся, что сможет выпроводить Лену к назначенному часу. Надо же… Чертовка. Если бы он неделю назад принял приглашение Ксюши и остался у нее, сейчас у него было бы больше шансов вернуть ее. А так, когда все, что их связывает, — это несколько поцелуев, когда он вел себя так сдержанно — может быть, слишком сдержанно, — поверит ли она ему? Он и сам был не уверен, насколько правильным был его «медленный план», но так хотелось чего-то особенного. Так хотелось… ее.