Люк отпрянул от нее, ударившись головой о дно машины.

Громко выругавшись, он вылез из-под автомобиля, подальше от Либ, подальше от соблазна. Она медленно выползла следом.

— С тобой все нормально? — поинтересовалась спокойно она.

Люк стряхнул с себя пыль и схватил с капота рубашку. Он даже не повернулся к ней и не предложил руку.

— Теперь ты можешь ехать дальше, — заметил он, когда она встала.

Либ скрестила руки.

— Ты что, собираешься меня так целовать, а потом притворяться, будто ничего не было?

Люк посмотрел ей в глаза:

— Да.

Либ испытала разочарование, смешанное со смущением. Наверное, желание в глазах Фултона ей только почудилось.

— Хорошо, — выдавила она, глубоко вздыхая и надеясь, что не сильно покраснела. — Большое спасибо за помощь.

Она стояла у своей спортивной машины — длинные, загорелые, стройные ноги, короткие джинсовые шорты с обтрепанными краями, мокрая от пота футболка, волосы растрепались, щека измазана в масле. Никогда в жизни он не желал женщины так сильно, и впервые за многие годы засомневался. Либ отвернулась и пошла в бакалейную лавку, оставив его стоять посреди дороги.

Глава 2

Странное чувство испытала Либ, подъезжая по Форест-роуд к ферме тетушки Харриет.

С шести лет она проводила здесь каждое лето, ходила пешком или ездила на ветхом тетушкином велосипеде — Харриет хоть и разрешала ей иногда покрутить баранку старенького пикапа, но за территорию фермы на нем выезжать не позволяла.

В тот год, когда Либ исполнилось шестнадцать, у тетушки случился удар, и последние восемь лет девушка навещала старушку по выходным в пансионе для престарелых неподалеку от Беллоуз-Фоллз.

Харриет плохо говорила, не могла ходить, но слышала прекрасно, и племянница часами просиживала возле нее, болтая о разных пустяках.