– Коди Уокер, мэм, ваш личный извозчик, кучер, называйте как хотите, только запомните: я здесь главный.

Кучер? Только не это!

– Вы, должно быть, шутите. – Даниель была настолько потрясена сообщением, что, забыв про приличия, не представилась.

Она подозрительно поглядела на Коди. Он абсолютно не соответствовал ее представлениям о человеке, который сумеет сладить с целым фургоном безмозглых девчонок. Даниель ожидала увидеть кого-то постарше, умудренного опытом и убеленного сединами. Этот красавчик чересчур молод и самоуверен, чтобы доверить ему группу неугомонных подростков. Даниель глубоко вздохнула и сделала попытку взять реванш.

– Согласитесь, мистер… как вас там, Уокер, – с металлическими нотками в голосе протянула она, – слова «извозчик» и «кучер», как бы это помягче выразиться, немного устарели, лет эдак на пятьдесят, а может, и на все сто.

– Вполне возможно, но учти, рыжая, – с расстановкой произнес тот, – следующие две недели нам предстоит прожить в девятнадцатом веке, и, устраивает это тебя или нет, я здесь главный. А теперь хватит глупостей. У меня полно дел. Разойдемся по-хорошему или я все-таки буду вынужден применить силу?

Он говорил вежливо и тихо, но Даниель была убеждена, что он не шутит. Было в нем что-то такое, что заставляло людей беспрекословно выполнять все его требования. Судя по квадратной челюсти, этот человек не привык к неповиновению.

Она обиженно закусила нижнюю губу. Очень мягкая по натуре, Даниель старалась избегать любых конфликтов. Правда, после развода она твердо решила стать более жесткой, научиться отказывать людям и защищать свою точку зрения. Одно воспоминание о том, как все эти годы Скотт вытирал об нее ноги, заставляло ее краснеть. Подчиниться этому самовлюбленному идиоту в шляпе означало потерять все, чего она уже добилась.

К тому уже она невероятно устала, и мысль о том, что ей предстоит пешком идти по степи, умирая от зноя, сводила ее с ума. Она еще крепче вцепилась в сиденье и запротестовала: