Вскоре после того, как на Брук-стрит получили это письмо, туда прибыла и Каролайн Крессуэлл. Она одобряла поведение влюбленных и даже раза два выступала в роли посыльного, мужественно встречая нескрываемую враждебность со стороны леди Линли, ради встреч с подругой. Ее милость с превеликим удовольствием давно бы положила конец этим посещениям, поскольку ей не нравилось принимать Каролайн, оказавшуюся в столь неудачных жизненных обстоятельствах, так как это вовсе не соответствовало ее представлениям о том, с кем стоит общаться ее дочери. «Все обстояло бы не столь уж плохо, – жаловалась она невестке, – если бы девочка жила в какой-нибудь благородной семье, но вульгарность ее нынешнего окружения не оставляет никаких сомнений». Однако семья Уайльд (даже отставив в сторону ее детскую дружбу с детьми Линли) по-прежнему не порывала близкого знакомства с Каролайн, и ей ничего не оставалось, как мириться с подобным общением. Тем более мисс Крессуэлл никогда не стремилась представлять никого из своих ужасных родственников старым друзьям. Разумеется, леди Линли подозревала, что Каролайн передавала послания Роланда Дженни, но при отсутствии доказательств была бессильна предотвратить и это.

– Интересно, – неожиданно ожила Каролайн, – может, тебе стоит прибегнуть к помощи Реджинальда? После вашего бегства леди Линли обязательно заставит его пуститься за вами в погоню. Реджинальд покорится, но без всякого намерения перехватить вас, и это сослужит вам хорошую службу.

Миссис Фентон восхищенно посмотрела на подругу. Сначала эта идея увлекла даже Роланда, но, немного подумав, он отрицательно покачал головой:

– Хорошая мысль, Каро, и могла бы сработать, если бы не одно но. Будет чертовски трудно убедить Реджинальда серьезно отнестись к делу, а если он еще и узнает заранее, что путешествие предстоит выматывающее, то никогда не согласится.