- Лучше не спорь со мной, - сказал Филипп. - И если вдруг Салли или я обнаружим тебя слоняющейся по дому, не жди ничего хорошего. - Он выпрямился и серьезно посмотрел на нее. - И перестань считать себя обузой. Я сам пригласил тебя сюда. - Его губы изогнулись в усмешке. - К тому же, какая разница, где ты будешь валяться в постели - здесь или где-нибудь еще?

- Но я никогда не хотела…

- …Никому навязываться. Я знаю. Мы уже это обсудили. - Уорнер повернулся к двери и взглянул на груду коробок, сваленных на полу. - Я принесу оставшиеся вещи и разберу их.

- Нет! - Это излишне резкое и категоричное возражение заставило мужчину повернуться. - Я… я хотела сказать, в них трудно разобраться постороннему, и… и будет лучше, если я сделаю все сама. Эти вещи… - смущенно добавила девушка, -…они очень личные.

- Как интересно! Секреты? Уж не тайного ли агента я скрываю в своем доме? Какой же ты все-таки чудной ребенок, Белинда.

Филипп вышел, оставив Линду разбираться в себе, в нем и в этих ненароком брошенных насмешливых словах. Она вовсе не ребенок, и, черт возьми, он прекрасно это знает!

Линда услышала звук приближающихся шагов, что заставило ее принять выражение упрямой решимости. В комнату вошел Филипп и аккуратно поставил коробки у стены, там же сложил и вещи, принесенные раньше.

- Мы ведь не хотим, чтобы ты споткнулась о них ночью, правда? - сказал он, придав голосу преувеличенно заботливую интонацию. Добрый дядюшка печется о пользе малышки-племянницы. Когда он взглянул на Линду, в его глазах плясали веселые чертики. Не к добру подобное веселье… Надо взять инициативу в свои руки.

- Пожалуйста, не называйте меня Белинда. - Слова прозвучали скорее как просьба, а Линда очень хотела произнести их более небрежно и в то же время внушительно, но не получилось.