Даша смущенно улыбнулась, ей было приятно это слышать.

— Джек — это тот милый толстячок?

— Да, — улыбнулся Стив. — Этот толстячок — ученый-историк. Он необыкновенно интересно и смешно излагает разные исторические факты. У тебя нет хорошенькой свободной подруги, которой нравились бы толстенькие историки?

— Не знаю, — задумалась Даша. — Вроде Юлька всегда неровно дышала к мужчинам в теле. Но у неё ребенок… Джека ребенок не испугает?

— Познакомим, а там пусть сами решают, испугает или нет. Вдруг там окажется ужасный ребенок?

— А ты не боишься, что моя Катька тоже ужасный ребенок? — хитро улыбнулась Даша.

— Твоя Катя — просто ангел. Ну, ангел с рожками, — добавил он. — Ребенок должен шалить и иногда не слушаться. Надеюсь, мы с ней будем дружить.

— Я тоже, — вздохнула Даша, и ей сразу стало грустно. Она скучала по дочери и волновалась за неё, хотя наверняка знала, что отец прекрасно с ней справляется.

"Надо будет домой позвонить", — подумала она.

Следующая неделя пролетела необыкновенно быстро. Голубые горы, Мельбурн, Золотой берег, Сиднейская опера, парк коал, прогулки по городу и окрестностям — всё это было навеки запечатлено в памяти и на фотографиях. Каждый день Даша и Стив проводили вдвоем, и каждый день становились ближе друг другу. Они оба не делали проблемы из того, что посуда с вечера оставалась не помытой или что ужинать порой было нечем. Посуда в таких случаях мылась утром, а ужин или был совсем легким — из остатков еды, найденных в холодильнике, или, наоборот, шикарным — когда они собирались и ехали ужинать куда-нибудь в город.

Как-то в один из вечеров Даша заплела Стиву множество мелких косичек. Приехавшая утром Саманта была просто в восторге, а её мать лишь презрительно хмыкнула, заявив, что Стиву пора бы уже вырасти. Назло бывшей жене Стив хотел даже выехать в таком виде в город, но Даша всё же убедила его косички расплести.