Стив вообще её баловал, он улавливал малейшие её желания, даже если она не решалась высказать их вслух. В один из дней, когда ему на пару часов пришлось отлучиться по работе, он вернулся домой с корзиной анютиных глазок, который Даша просто обожала. А ведь она упоминала о том, что любит эти цветы всего один раз, да и то вскользь, но он запомнил. Стив купил кучу игрушек и книжек для Кати, а также набор специальных австралийских масел для сауны Дашиному отцу и красивый платок, расписанный вручную, для её мамы. Потом ему пришлось покупать дорожную сумку, потому что в Дашин чемодан всё, что они купили, просто не помещалось.

После ужина Даша со Стивом сидели на заднем дворе и пили вино. Даше нервничала, её тяготило молчание. Ей хотелось говорить — всё равно, о чем, только бы не молчать, потому что когда молчишь, неприятные мысли сами так и лезут в голову, и хочется плакать, и становится страшно. Но вот только, о чем говорить, она никак не могла придумать и поэтому почти физически задыхалась.

В соседнем доме загремела музыка.

— Там…, - Стив не мог подобрать слово: — Party. Если хочешь, мы можем пойти, меня приглашали.

— Я не хочу, — покачала головой Даша. — Но если тебе хочется…

— Мне тоже не хочется, — грустно улыбнулся Стив.

У соседей отгремел Джастин Тимберлейк, и надрывно запела Селин Дион.

— Титаник, — сказала Даша, чтобы хоть чем-то нарушить молчание.

— Ты танцуешь? — встал со своего кресла Стив.

— Танцую, — кивнула Даша.

Это сложно было назвать танцем. Вернее, сначала они действительно танцевали, а потом уже просто покачивались, крепко прижавшись друг к другу. Стиву хотелось сжать любимую в объятиях сильно-сильно, но он не решился, боясь сделать ей больно. Музыка давно сменилась на что-то более ритмичное, но они продолжали стоять, обнявшись. Даша тихо плакала, уткнувшись Стиву в плечо, а он что-то шептал ей, сначала по-русски, но потом сам не заметил, как перешел на английский.