К дому – элитной сталинской девятиэтажке на Университетском проспекте, – где располагалась московская квартира Шалинского, вдовы подъехали практически одновременно. Нина Прокопьевна на метро, Ангелина на такси, Мадлен на своей машине. Мыслили дамы в одном направлении: решив начать расследование убийства Шалинского с осмотра места преступления.

Далее мысли вдов потекли в направлениях разных: Ангелина бросилась в подъезд, чтобы познакомиться с консьержкой и по возможности опросить соседей. Мадлен фланировала по двору, расспрашивая о недавних трагических событиях собачников и владельцев машин, паркующих свои автомобили у подъезда. Нина Прокопьевна понеслась в местное домоуправление, пытать слесарей и сантехников, чтоб выяснить, как можно пробраться на крышу.

Через полтора часа… Заречная и Нина Петровна вновь столкнулись у подъезда Шалинского – Ангелина выходила из парадного, Нина Прокопьевна, напротив, пыталась проскользнуть внутрь.

– Зря стараетесь, свидетелей все равно нет, – прошипела Ангелина, отпихивая Вишняковскую от двери.

– Раз нет, чего так волнуетесь. Пропустите! – волком глядя на модную писательницу, потребовала Нина Прокопьевна.

– С чего это вы взяли, что я волнуюсь? Ничего я не волнуюсь! Сказала же, бесполезно туда лезть! Или вы русский язык не понимаете?

– Понимаю!

– Тогда идите с богом!

– С какой это стати вы, голубушка, мне тут указываете? – уперла руки в бока Вишняковская.

– С той самой! – Заречная тоже уперла руки в бока.

– Вот вы, значит, как! Не хотите, значит, по-хорошему! – Нина Прокопьевна побагровела и со всей силы наступила Ангелине на ногу. Та взвизгнула, сорвала с шеи боа и несколько раз обмотала его вокруг стана бывшей оперной дивы.

– Отвечайте, что уже узнали! – требовала Ангелина.

– Пустите! Ничего я вам не скажу! – вопила Нина Прокопьевна, пытаясь размотаться.