Я специально долго таскалась по магазинам, чтобы Ленечка уже успел вернуться домой, если, конечно, он собирался возвращаться в принципе. Зайдя в квартиру, я сразу с порога смогла бы показаться ему во всей красе новой розовой курточки, потрясающе гармонирующей с губами.
– Ба! – сказал Ленечка, открывая мне дверь. – Ты ли это, Ритулечка? Почто такой маскарад?
Я обиделась, но виду не подала:
– Это не маскарад, чтобы ты знал, а смена имиджа.
– Да ну? – изумился он, принимая у меня из рук тяжелые пакеты с продуктами. Из одного, между прочим, торчала бутылка вина, а в другом, сверху всяческих деликатесов, на самом виду пристроилась прозрачная упаковка с пирожными. – Гульба намечается тоже по поводу смены имиджа?
– Ты против? – нейтрально спросила я.
– Я, признаться, несколько удивлен…
– И это все, что ты мне можешь сказать по поводу того, что видишь?
Ленечка аккуратно поставил на стол бутылку, потом так же старательно, чтобы не попортить, вытащил пирожные и только после этого сказал:
– Мне кажется, что все это… – он одним взмахом руки описал вокруг меня овал, – … как-то не по возрасту… Ты, случаем, не забыла, сколько тебе лет?
– Я точно знаю, что не восемьдесят! – уже довольно зло выпалила я.
– Но ведь и не двадцать, – сказал он тоном, каким говорят с зарвавшимися тинейджерами.
– Пусть тридцать шесть, и что? Мне никто не дает больше двадцати восьми! – еще громче выкрикнула я, чтобы нечаянно не разреветься.
– Не сердись, – примиряюще сказал Ленечка и даже обнял меня за плечи.
Что ж! Стоило рядиться под сопливую девчонку хотя бы только для того, чтобы он вот так нежно обнял меня и притянул к себе.