Это открытие отразилось на ее пульсе.

– Попробуй шлепнуть ее легонько, – сказал Арчер. – Она понимает, что это значит.

Уокер послушался совета, но Саммер снова поцеловала его, что-то проворковала, вздохнула раз, другой и уснула.

– Эй, Арчер, – Уокер перешел на шепот.

– Да?

– Она, кажется, спит.

– Все нормально, – обрадовался Арчер. – Все в порядке.

Фейт негромко рассмеялась. Уокер повернулся к ней. Пламя в его глазах удивило ее. За последние несколько месяцев, что он был в Афганистане, где искал неограненные и необработанные рубины, она забыла, какие необыкновенные у него глаза, и мысленно отчитала себя за забывчивость.

– Как раз вовремя, – сказал Уокер, кивая на спящего ребенка. – Спасай свою племянницу.

– Не вижу никаких оснований спасать ее, – сказала Фейт.

– Тогда меня спасай.

– Не могу. У меня руки грязные. – Она вытянула вперед пыльные руки. – Да и потом, ты с ней так хорошо смотришься. Очень уютно, я бы сказала.

– Дети внушают мне ужас, – зачем-то оправдывался Уокер.

– Да-да, – усмехнулась она, – я это сразу заметила, как только ты поцеловал ее в третий раз.

Фейт пошла к раковине и принялась смывать с рук пыль.

– Как продвигается работа над ожерельем Монтегю? – поинтересовался Арчер, поливая маринадом две огромные филейные части лосося. – Успеешь к показу и к свадьбе?

– Впритык. – Она вымыла руки, стрясла с них воду и вытерла о джинсы. На ткани остались мокрые следы. Арчер взглянул на Уокера и снова спросил:

– Хрупкая, изысканная девушка, да?

Уокер молча улыбнулся в ответ.

– Есть ли известия от агента насчет страховки ожерелья во время транспортировки до Саванны? – спросил Арчер сестру.

– Еще нет, – ответила Фейт и своим тоном дала понять брату, чтоб не лез в ее дела.