Она жадно ловила каждое его слово, завороженная его энтузиазмом больше, чем самим рассказом; вспоминала фрагменты этого великолепного действа, фигуру юного матадора в лучах солнца и его отвагу в бою на песке арены. А Жослин мог говорить бесконечно, лишь бы видеть заинтересованный взгляд девушки, поэтому он немного приукрасил историю, сделав ее еще более пафосной, в желании передать свою собственную любовь к корриде.

Жослин потряс Рафаэль за плечо и прошептал:

— Проснись, милая. Посмотри в окно…

Заходящее солнце над Камаргом окрасило бирюзовый горизонт огненными полосами. Облака, птицы и деревья, казалось, зависли в легкой дымке предвечернего неба. Рафаэль уткнулась носом в стекло и восхищенно смотрела на окружающее волшебство.

Автомобиль свернул и остановился перед огромными железными воротами, ограждавшими угодья Васкесов. Шофер направился во дворик. Рафаэль вышла из машины и взглянула на дом Васкесов. Это было громадное строение из белого камня, с мощными колоннами, статуями и лестницами с перилами. Не зная, чего ожидать от внутреннего убранства дома, девушка рассматривала прилежащие конюшни и постройки. По двору ходили красивые андалузские лошади, и Рафаэль почувствовала себя в самом сердце Испании.

— Жослин! Отец умрет от стыда, когда узнает, что ты приехал раньше него!

Голос принадлежал юноше в голубых запыленных джинсах, спускавшемуся по лестнице фасада. Он бросил несколько фраз шоферу, подошел к гостям и протянул руки. Молодой человек был обут в сапоги со шпорами, некогда белая рубашка была пропитана потом. Черные волосы беспорядочно падали на загорелое энергичное лицо, на котором выделялись белоснежные зубы. Он встретил Жослина долгим рукопожатием. Затем повернулся к Рафаэль и поприветствовал ее кивком головы. Пока она раздумывала, которым из сыновей Васкеса был этот юноша, тот представился: