Он покачал головой и допил вино. Его жена хороша и нежна, это правда, и ему было бы тяжело ее предать. Но правда и то, что иногда еще тяжелее удерживать страсть.

Неожиданно его мысли вернулись к женщине в лесу. Существовала ли она на самом деле или это был сон?

Сначала мужчина, угрожавший ей… Потом ее исчезновение под водой… Это реальность или воображение? Он даже не рас смотрел ее как следует, но кажется, она была красива. Страстная и воинственная. Мысли о ней разожгли еще сильнее его голод. Он сгорал от желания обнять этот сгусток огня и ярости.

«Я женат на Женевьеве», — спохватившись, одернул он себя. Ей безраздельно принадлежат его жизнь и его преданность… и его мечты. Уорик вздохнул и присел на кресло, чтобы сбросить ботинки. Они упали с глухим стуком, ударившись о каменный пол. И сразу за этим последовал еще один глухой удар.

Уорик с тревогой обернулся и увидел, что дверь в спальню к . закрыта. Он нахмурился: Женевьева никогда, даже будучи невестой, не закрывала перед ним дверь. А сегодня она совсем его не ж боялась и даже пригласила войти.

— Уорик! Она идет! Ах, она идет!

Он с размаху ударился в дверь, подгоняемый душераздирающим криком, в котором слышались ужас и мольба. Дверь оказалась запертой.

— Женевьева! — постучал он, но ответа не последовало.

Уорик бросался на дверь снова и снова, не обращая внимания на жгучую боль, пронзавшую его плечо.

— Женевьева!

Наконец дверь подалась. Он, пошатываясь, ворвался в комнату. Но Женевьевы там не было. Кровать под балдахином была пуста. Ветерок, залетавший с балкона, колыхал бледные легкие занавески.

Крик доносился снизу.

Ужас наполнил Уорика; его ноги как будто налились свинцом, когда он с усилием вышел на балкон. Крик повторился, и он взглянул вниз.