Он подъехал к небольшому, но глубокому лесному ручью и остановился. Соскользнув с седла, Уорик поднял забрало, снял шлем и жадно припал к воде. Утолив жажду, рыцарь вздохнул и принялся снимать тяжелое вооружение. Окончательно высвободившись, он присел, наслаждаясь прохладой, идущей от земли и травы.

Запели соловьи, повеял легкий ветерок, и деревья нежно зашелестели. Здесь был покой — такой редкий в его жизни. Здесь было блаженство. Уорик откинулся на спину, радуясь лесу. Солнечный луч поиграл на его прикрытых веках и скрылся за облаком. Спустились сумерки — пора призрачных теней. Никакого волнения, полный покой, и Уорик незаметно дня себя задремал.

Что-то прервало его забытье. Он открыл глаза и в изумлении сел. С той стороны ручья доносился шум борьбы. Он нахмурился, всматриваясь в наступившую темноту, которая скрадывала все очертания. Неужели он заснул?

Послышался женский голос, от яростной ненависти напоминавший шипение змеи:

— Нет! Нет! Никогда! Убийца!

Ей ответил мужской, низкий и угрожающий, с насмешливой издевкой голос:

— Да, но у вас нет другого выхода, моя дорогая. Ваш отец мертв. И вашим официальным опекуном станет мой отец. Он будет распоряжаться вашими поместьями и вами. Пока что он вас защищает и обещает покровительство, несмотря на заговор, который вы замышляли со своим отцом!

— Обманщики, лжецы! — кричала неизвестная женщина.

— Это решение вынес законный суд! Но у вас есть выбор: либо мое… покровительство, либо топор палача.

— Отправляйтесь ко всем чертям! Я вас презираю!

Наступила тишина. Уорик потянулся, встал и большими шагами направился к ручью. Ему стало любопытно, что там происходит. Но прежде чем он переплыл поток, женский голос снова выкрикнул проклятие.

Секунду спустя раздался страшный треск сучьев, и из зарослей, подобно пушечному ядру, вылетела незнакомка.

Уорик не разглядел ее лица, только фигуру, неясный силуэт в сумерках. Женщина увидела его и испугалась, замерев, как и он.