— Уорик, — теперь ее голос стал мягким и чувственно хриплым, — ты же знаешь, что всегда был моим самым желанным любовником!

— В самом деле? — спросил он с широкой усмешкой. — А как поживает ваш муж, миледи?

Анна рассмеялась; чувство юмора, свойственное ей, делало эту женщину еще более неотразимой.

— Мой муж? У него нет ни малейшего желания приезжать ко двору.

— Его можно понять! Если бы моя жена сделалась последней прихотью короля…

— Уорик!

На этот раз в голосе леди Анны послышались шипящие нотки раздражения. Она поднялась, убедившись, что его больше не интересуют ее прелести.

— Я что-то не припомню, чтобы ты так заботился о Жофрее в нашу последнюю встречу!

Уорик приоткрыл глаз и отметил сердитое выражение ее лица.

Он вздохнул:

— Анна, теперь я женат. На Женевьеве!

— Женевьева! — в сердцах воскликнула Анна, расхаживая за его креслом, как тигрица в клетке. — Нежная Женевьева! Любимая Женевьева! Невинная, восхитительная Женевьева! Уорик, я предупреждала тебя, чтобы ты не женился на ней. — Анна с горечью рассмеялась, и ее смех прозвучал как визг гарпии. — Рассказывали, как она трепетала, узнав, что должна выйти за тебя замуж! За тебя — предмет воздыхания всего двора, красавца, неистового и жестокого в битвах. Женщинам ты казался просто демоном! Огромным восхитительным зверем, таким возбуждающим… но и недосягаемым! Многие готовы были умереть ради одного твоего прикосновения, только не Женевьева! Ты дурак! Неизвестно, кого больше боится твоя жена: тебя или твоих привидений — духа твоей матери и прочих предков! Фамильное проклятие в дополнение к чудовищу-мужу…

— Анна! — Теперь он открыл оба глаза. В его тихом голосе прозвучала скрытая угроза. Он резко поднялся и начал медленно наступать на нее, словно желая заставить взять свои слова обратно, но продолжал говорить мягким и предупреждающим тоном: — Пожалуй, ты кое в чем права, Анна.