— Хорошая мысль… Только у меня есть предложение получше… — и Валя жестом фокусника достала из широкого кармана кофты шоколадную плитку.

— Боже мой, «Аленка»! — обрадовалась Лида. — Откуда такой дефицит? Валька, я уже сто лет ее не пробовала…

Они сели на широкую скамью и разломили плитку пополам.

— М-м, блаженство… Обожаю тебя, Пирогова! — застонала Лида, впиваясь зубами в мягкий шоколад.

— Как просто тебя подкупить, — усмехнулась Валя.

— Ничего не просто!

Через два дня пронзительный майский холод ослабел, и синее небо, на которое невозможно было смотреть, не щурясь, словно опустилось ниже, сделалось мягким, приветливым. Белокурые легкие облака поплыли над горизонтом, нагоняя тень на сады.

Купаться в речке Иволге было еще рано, а в лес Валю с Лидой совсем не тянуло. Их шестнадцать лет были тяжелым бременем для них, с одной стороны, их еще держало в плену детство, а с другой — они уже принадлежали юности. Неопределенный, странный возраст — как испытание…

Они сидели теперь на даче у Лиды и опять болтали ни о чем. Первая половина дня была прожита, теперь осталось преодолеть вторую.

— Такая тоска иногда нападает, — сказала Валя, покусывая травинку. — Вроде все в порядке, ничего страшного не происходит, а все равно — тоска. У тебя так бывает?

— Бывает… Завтра первое июня. Лето… — бездумно произнесла Лида и вдруг встрепенулась. — Ты слышишь?

— Что?

— Ну вот, тарахтит… По-моему, это он.

— Кто? — заинтересовалась Валя и, опершись на невысокий забор, выглянула на улицу. По узкой разбитой дороге, поднимая пыль, медленно ехал «Запорожец». Лида была уже тут.

— Делай вид, что мы просто разговариваем и нам до них дела нет, — выпалила она.

— Да кто это? — удивилась Валя.

— Это Илья. Помнишь, в позапрошлом году он приезжал сюда? А в прошлом его не было… У него здесь тетка живет, Бэ Зэ.