— Как вы себя чувствуете? — спросил Мидволд.

— Спасибо, немного лучше.

Беатрикс отняла от глаз влажный носовой платок. Ощущение растерянности, беспомощности, овладевшее ею при выходе из дома банкира, постепенно отступало на второй план. Уютная обстановка бара, глоток бренди сделали свое дело… Но горечь в душе девушки оставалась: затеянное в надежде на успех дело оказалось бесперспективным. Спасибо, что адвокат проявил чуткость, выкроил для нее лишние полчаса, усадил в свою машину и привез в это тихое симпатичное местечко.

— Извините меня, — сказала Беатрикс и отпила из бокала еще один глоток. — Я расстроена. Очень. И, как это ни странно, меня гложет чувство вины. Банкир такой несчастный, он так стар, так болен. А тут еще я со своими обвинениями. — Она обиженно подняла плечи, и на ее глазах вновь выступили слезы. — Ясное дело, его подставили. И все наши попытки узнать правду, похоже, бессмысленны.

— Ничего-ничего, — проговорил Мидволд. — По крайней мере, я рад, что мы нанесли визит Ван дер Мею. Теперь я хотя бы все отчетливо себе представляю.

— А у меня, наоборот, вопросов только прибавилось. — Девушка подняла заплаканные глаза на адвоката. — Как-то странно разговаривал с нами этот старик. Он так внимательно на меня смотрел. Почему?

Корнелиус приподнял свой бокал, но задумался.

— Да, он необычно с нами разговаривал. У меня тоже осталось такое ощущение. Ну и что? К нашей проблеме это никакого отношения не имеет.

— Что же теперь делать? — с надеждой спросила девушка.

— На мой взгляд, у нас есть единственный выход — передать дело в полицию, — решительно произнес Корнелиус Мидволд.