— Дело не в фигуре. Растительная пища — это всегда хорошее настроение. — Она словно уловила очередной вопрос, который тот не успел задать. — Не то, что у вас, Корнелиус. А ведь я сейчас практически проехала через весь город, намучалась в пробках, и, как видите, все в порядке! Другая на моем месте начала бы капризничать, то да се…

— К делу, Беатрикс, — оборвал девушку Мидволд. — Поговорим о наших проблемах.

Мисс Робинсон приготовилась слушать. Он прав — проблемы были, да еще какие серьезные! Добавил их в ее жизнь сам Кристиан Ван дер Мей.

Согласно завещанию, она и Корнелиус становились владельцами поместья Винсем площадью в двадцать пять акров. Но при том условии, что они на равных правах сообща будут заниматься делами этого поместья в течение года. Продать, заложить, сдать в аренду это поместье они не могли. Такова была воля покойного банкира. Конечно, завещание было сродни ожившей сказке. Оно полностью меняло ее будущую жизнь. Доход от поместья теперь сполна мог возместить финансовые потери ее семьи.

Ныне покойный банкир успел-таки подарить ей чудо. Замечательно было и то, что поместье Винсем располагалось в десяти минутах езды от дедушкиного дома, одним словом, находилось почти в том же районе, где она выросла и знала каждый камушек, каждый кустик. Дед и бабушка Беатрикс Робинсон, с того момента, как узнали о завещании Кристиана Ван дер Мея, пребывали в полном восторге и постоянно твердили внучке:

— Детка, мы можем много трудиться в твоем поместье. У нас откуда-то появились силы. Мы хотим жить по-новому, родная.

Девушка была благодарна адвокату, что ее дела повернулись самым чудесным образом, они уже оговаривали с ним возможные способы работы в Винсеме и тем не менее сегодня, на встрече, ее компаньон-адвокат выглядел опечаленным.

— Корнелиус, что произошло?

— Есть осложнения, — сообщил наконец-то Мидволд, размешивая сахар в кофе. — Завещание банкира может быть опротестовано.