Грязную землянку сменила грубо сколоченная хижина. Эллери Кохран занимался строительством большого дома для своей жены и сыновей. Лукасу исполнилось четырнадцать лет, его рост приближался к шести футам, а физической силой он мог равняться с взрослым мужчиной. Шестнадцатилетний Мэтью обладал той пылкостью, которая свойственна всем юношам на пороге взросления. Мальчики были неразлучны, причем жизнерадостность Мэтью компенсировала более сдержанный характер Лукаса. Но младший брат часто удерживал старшего от свойственного тому авантюризма.

Самый младший Кохран, Джон, был на шесть лет моложе Лукаса и из-за значительной разницы в возрасте не участвовал в забавах неразлучных старших братьев. Предоставленный самому себе, всегда тихий и замкнутый, он обычно в стороне наблюдал за ними, но иногда братья позволяли ему принять участие в их буйных играх. Узкое, серьезное личико маленького Джона очень ясно запечатлелось в памяти Лукаса.

В тот день, когда индейцы напали на дом Кохранов, почти все мужчины отсутствовали. И это, очевидно, было известно коварным нападающим. Мэтью и Лукас оказались в доме случайно, вернувшись из-за того, что лошадь Мэтью потеряла подкову. Элис, их мать, настояла, чтобы они съели ленч перед тем, как ехать обратно. Сидя за столом с ней и Джоном, неразлучные братья услышали первые крики.

Индейцы не имели огнестрельного оружия, но их было раз в пять больше немногочисленных защитников дома, которым требовалось много времени, чтобы перезаряжать ружья. Быстрота атаки — тактика индейцев — была головокружительной. Лукас различал только неясные звуки, разрывы пороха, панику, когда, не спуская глаз с индейцев, пытался перезарядить ружье. Он, Мэтью и Элис только заняли позицию у окна, как мать неожиданно вскрикнула, увидев восьмилетнего Джона, стоявшего у незащищенного окна и смело направившего вниз ствол пистолета, столь тяжелого для него, что ему пришлось держать его обеими руками. Лукас, ближайший к малышу, схватил и толкнул его за перевернутый стол, приказав оставаться там.