Джон никогда не отличался многословием, он просто наблюдал. Со временем Лукас стал жалеть об отчужденности, существующей между ним и младшим брэтом. Но Джона, похоже, подобные отношения не угнетали. Мальчик жил в своем мире, не выставляя напоказ свои чувства в мысли. Лукасу так и не удалось разгадать взгляд спокойных голубых, столь похожих на его собственные, глаз брата.

Однажды лошадь Джона привезла его домой из школы. Мальчик цеплялся за седло, в его груди торчала стрела. Лукас первым подбежал к нему, и неожиданно смущенное выражение появилось на бледном лице Джона, когда он выпал из седла на руки брата.

Впервые его голубые глаза не были спокойными, они горели какой-то нестерпимой радостью. «Я хочу…»— произнес Джон, но то, чего хотел этот мальчик, осталось неизвестным, поскольку он умер при следующем вздохе.

Лукас опустился на колени, все еще держа на руках брата. Чего же хотел этот маленький мальчик, так рано ушедший из жизни? Следующая весна уже не наступит для него, не ему будут улыбаться девушки. Лукас знал только, что в последнее мгновение перед смертью в глазах Джона было больше жизни, чем когда-либо раньше.

Кровь Кохранов и индейцев, которые не хотели признавать их хозяевами этой территории, пропитала землю долины Дабл Си.

После смерти Джона сложные отношения между Лукасом и Эллери приобрели характер явного конфликта. Может быть, если бы Джон не умер, Лукас не чувствовал такого раздражения и такого отчаяния. Причина разногласий состояла в том, что сын хотел расширить владения Кохранов. Отец же был доволен тем, что имел. В усадьбе мог быть только один хозяин, и, в конце концов, Дабл Си принадлежала Эллери, поэтому именно Лукасу следовало уйти. Отец и сын понимали, что два жеребца не могут ужиться на одном пастбище. Сожалея о разрыве, оба знали, что так будет лучше. Лукас жил вдали от Дабл Си. Они писали друг другу и даже пару раз встречались в Денвере, но сын не вернулся на ранчо, пока отец был жив.