Взглянув на солнце, Лукас определил, что у него достаточно времени для того, чтобы съездить туда и вернуться до темноты.

Конечно, он не был уверен, что ему удастся уговорить поселенца продать землю. Если бы Эллери послушался его, Ручей Ангелов уже принадлежал бы Кохранам. Они могли объявить его своей собственностью до того, как начали прибывать первые поселенцы. Однако воспоминания о спорах с отцом были пустой тратой времени и выводили его из равновесия.

Когда он спустился по широкому откосу, маленькая ферма, открывшаяся его взгляду, изумила Лукаса. Он увидел только двух коров, но они были тучными и здоровыми. Одинокая лошадь в загоне выглядела лоснящейся и ухоженной, хотя и не была чистокровной. Куры что-то с удовольствием клевали на земле, почти не обратив внимания на незваного гостя. Кохран подъехал, слез с лошади и привязал поводья к столбу, с интересом осматривая все вокруг. Небольшая, грубо сколоченная хижина была тем не менее крепкой и аккуратной. Сарай, заборы выглядели также хорошо. Позади дома находился участок, отведенный под большой огород, причем земля была уже разрыхлена в ожидании весенних посадок. Лукас не увидел ничего, что бы находилось не на своем месте или было бы неухоженным, и его надежда, что поселенец согласится продать свое владение, совершенно развеялась. Если бы это хозяйство было запущено, он имел бы шанс, но ферма процветала, и у владельца явно не было необходимости отправляться куда-либо еще.

Дверь хижины распахнулась, и на пороге появилась молодая женщина с дробовиком в руках. Ее лицо было спокойным, но сосредоточенным, и Лукас отметил, что она держит палец на спусковом крючке.

— Какое у вас ко мне дело, мистер?

Оружие заставило его насторожиться, тем более потому, что оно находилось в руках у женщины. Если бы она испугалась, то могла бы случайно убить или его, или его лошадь. Стараясь придать своему голосу мягкие, успокаивающие интонации, Лукас произнес:

— Я не причиню вам никакого вреда, мам. Вы можете опустить ружье.