— И укатила не извинившись?

— Нет, почему же. Даже рукой помахала. Впрочем, к чему мне ее извинения, раз пиджак все равно уже был испорчен. — И он полез во внутренний карман за бумажником.

Достав оттуда двадцать долларов, молодой человек хотел уже было протянуть их продавцу, но в последний момент посмотрел вниз, на свои элегантные, в тон пиджаку брюки. Мысленно представив, как они будут сочетаться с игривой майкой, немного поразмыслил и к прежним двадцати долларам прибавил пятьдесят.

— Подберите мне еще джинсы. Только — я вас умоляю! — без вышивок, сердечек, надписей и прочей ерунды.

— Сейчас сделаем, — кивнул толстяк, убирая деньги в кассу и пробивая чек.

Он удалился в подсобку и через несколько минут вернулся, неся в руках не только целлофановый пакет с джинсами, но и черную кожаную сумку.

— Я решил, что вам нужно будет куда-нибудь убрать свой костюм. Не правда ли? — спросил хозяин магазина, выжидательно глядя на покупателя.

— Правильно решили, — ответил тот и вновь полез за бумажником. — Сколько добавить?

— Сорок семь долларов.

— Держите пятьдесят, а сдачу оставьте себе. Теперь я хотел бы переодеться.

— Примерочная кабинка позади вас, — ответил хозяин магазинчика.

Оставшись один, молодой человек первым делом примерил джинсы. Они оказались вполне приличными, если не считать их нарочито поношенного вида. Затем он надел майку, заправил ее в джинсы и посмотрел на себя в зеркало.

Куда только девался преуспевающий, всегда одетый с иголочки вашингтонский адвокат! На его месте стоял стройный, загорелый, слегка нахмуренный мачо, чьи широкие плечи плотно обтягивала белая майка. И все было бы ничего, если бы не дурацкая надпись…