Сергей никак не среагировал, он педантично тянул из коридора провод для подключения пылесоса.

— Сергунчик! Давай, пока силы есть, стол сдвинем! Во-от сюда!

Сергей аккуратно поставил в стене пылесос и подошел к огромному столу, задвинутому в угол. На нем Наталья намеревалась гладить.

Потом они довольно долго двигали стол. Из одного угла гримерной в другой. Наталью ни один из углов не устраивал. В раздумье она остановилась посреди гримерной, что-то соображала, прикидывала.

— Наташ! Ты с ней… с самой давно знакома?

Наталья повернулась к парню, вопросительно подняла брови. Тот кивнул на яркую цветную афишу Мальвины, висевшую у двери.

— С Мальвой? С детства. В одном детском доме куковали. На одном горшке сидели. Чего ухмыляешься?

— Так, ничего, — пожал плечами Сергей. — Вдвоем на одном горшке. Одновременно, что ли?

— Давай стол на прежнее место! У тебя, между прочим, патологическое воображение. Взяли!

Пока двигали стол на прежнее место, оба молчали. Как зверушки, настороженно присматривались друг к другу, принюхивались.

Из динамика опять раздался хриплый женский голос: «Раз!.. Два!.. Три!.. Четыре!.. Раз!.. Два!.. Три!.. Четыре!»

Как только задвинули стол на прежнее место, Сергей спросил:

— Она в жизни такая же?

— Как в телевизоре, что ли? Ага. Даже лучше. Все зависит от телевизора. Опять ухмыляешься? Смотри, при Мальвине не вякни чего. Она этого терпеть не может. Я, между прочим, тоже. Учти это.

— Что?

— То самое. Ухмылки вот эти твои… наглые.

— Это от зажима.

— Не такой ты застенчивый, каким прикидываешься. Я женщина опытная. Во всех отношениях. Теперь во-он тот чемодан, давай сюда!

Сергей поднял за ручку самый большой чемодан и преувеличенно выпучил глаза. Якобы, от непомерной тяжести.

— Золотые слитки, да? — опять ухмыльнулся он.

— Костюмы, обувь. Чем талантливей певица, тем больше у нее костюмов. Понял?