Таннер обратил ее внимание на бармена, который продолжал откалывать лед, и на куски льда в своем стакане с виски, о которых он не просил. Он не любил виски со льдом.

— Вам не удастся продать один и тот же лед дважды, особенно если вы рассчитываете на меня в качестве покупателя. — Глядя ей через плечо, он увидел, как Пич улыбнулся и сделал вид, будто внимательно разглядывает потолок.

— Мы продали лишь небольшую часть! Завтра я буду занята приготовлениями к нашему путешествию и у меня не будет времени на то, чтобы продать оставшийся лед. Он растает, если я поеду с вами. Сколько денег превратится в воду! Я считаю, что вы нам должны!

— Может — да, а может — нет. Во всяком случае, я не собираюсь платить вам за лед.

— А как насчет лошади, запряженной в фургон? Я продаю ее Уитфилду, чтобы получить кредит на покупку животных.

— Оставьте себе эту лошадь, — пожал он плечами. — Если не считать проблемы со льдом, предлагаемая вами сделка приемлема.

Призвав на помощь все свое воображение, он попытался представить, как бы она выглядела, если бы была обычной женщиной. Но не смог. Во-первых, одежда висела на ней мешком и было невозможно догадаться, какая фигура скрывается под большой грубой рубашкой и жилетом, который был бы велик даже для него. Лицо было загорелым, кожа на щеках шелушилась, а губы потрескались от холодного ветра И наконец, эта копна рыжих волос, которую и большее количество шпилек не смогло бы удержать. Он сомневался, была ли она вообще когда-нибудь у дамского парикмахера.

Что касается положительных сторон, то Таннер отметил, что брови у нее были красивой формы и чуть темнее волос. Взгляд был холодным, но глаза интригующего цвета: при одном освещении — голубые, при другом — серые. Таннер обычно обращал внимание на губы, поэтому он отметил, что у нее была хорошо очерченная верхняя губа, а нижняя — достаточно полная, чтобы можно было ее капризно надуть, как это обычно делают женщины. Эта мысль вызвала у него улыбку: Фокс вряд ли часто надувает губы.