Она до смерти устала от всех этих взглядов. Жадных, любопытных, бесстыжих, раздевающих, подглядывающих, ворующих…

Жаль, что на пляж нельзя приходить в чадре. То есть можно, но зачем тогда сюда идти? Она хихикнула, представив себе заголовки газет:

НЕСРАВНЕННАЯ МЕГГИ ПРИНЯЛА МУСУЛЬМАНСТВО ПОСЛЕ НЕУДАЧНОЙ ПЛАСТИЧЕСКОЙ ОПЕРАЦИИ…

ВЕЛИКОЛЕПНАЯ МЕГ СТАНОВИТСЯ ЖЕМЧУЖИНОЙ ГАРЕМА…

Фу, какие глупости. Надо забыть про газетчиков, сплетни, слухи, кино…

Кому ты нужна в гареме, моя дорогая! Тебе-то отлично известно, что «Великолепной Мег» уже исполнилось пятьдесят четыре года, тридцать пять из них она провела в кинобизнесе, крутясь как белка в колесе и раздражая своего отца и всю свою семью. Да, она унаследовала фамильное упрямство своего рода. Да, она всегда поступала так, как подсказывало ей сердце. И всех мужей своих она любила, слышите вы, любила!

Вот и осталась одна.

Настойчивый взгляд преслёдовал женщину, раздражал, выводил из себя. Наконец она решилась резко осадить не в меру настойчивого поклонника. Резко села в шезлонге, отбросила за спину черные как смоль волосы и вскинула на незнакомца холодные синие глаза.

И тут же забыла, что хотела сказать.

Высокий, очень стройный худощавый, черноволосый, как и она сама, но волосы сильно тронуты сединой, немолодой, но… самый замечательный на свете мужчина смотрел на нее с таким детским восхищением, с такой задумчивой нежностью, что она буквально потонула в этом взгляде. Она забыла обо всем на свете. Почему-то ей, взрослой, умудренной самым разнообразным опытом женщине, актрисе, в конце-то концов, казалось, что этому мужчине можно довериться, можно положить ему на грудь голову и стать слабой, женственной и беспомощной — он обязательно защитит, укроет и будет ее оберегать…

Она не представляла, что это чувство еще может вернуться к ней, однако приходилось смотреть правде в глаза.