Во всяком случае, этот вечер обещает быть поинтереснее предыдущего.

Одеваясь на ужин, он с недоумением обнаружил, что тихо напевает себе под нос. Это его даже как-то ошарашило. Неужели он так рад, что снова увидит рыжую Джолли? Не может этого быть! Это значит, что…

Телефон на тумбочке у кровати зазвонил и прервал размышления молодого миллионера. Артур уже собрался не обращать на звонок никакого внимания, но телефон звонил настойчиво, и пришлось поднять трубку.

— Да?

— Два! И с добрым вечером, братик.

— Джек! Где ты? У меня к тебе важное дело, а ты пропадаешь неизвестно где. Никогда тебя нет поблизости, когда надо!

— Арчи, брат мой, ты все время упускаешь из виду, что я писатель! А юристом я становлюсь лишь иногда, только чтобы сделать своим родственникам одолжение. Дед вызвал меня в Гленнакорах, но я уже вернулся…

— Что там опять случилось?

Артур спросил это несколько ворчливо. Старый Мак-Фарланд имел неприятную привычку менять свое завещание не реже, чем раз в три месяца, в зависимости от того, кто из родни в данный момент был в фаворе.

Собственно, Артура не слишком волновало само наследство, он и без денег старого Мак-Фарланда был миллионером, однако мать Артура, Маргарет, старшая и, в общем-то, любимая дочь Мак-Фарланда, обычно впадала в ярость, когда дед вычеркивал ее из завещания, а это косвенно отражалось на Артуре. Мег считала, что он должен вмешаться.

— Арчи, вот поэтому я тебе и звоню.

— Слушай, а это терпит до завтра? Я уже ухожу, ты меня в дверях застал.

— В принципе, терпит, но…

— Но?

Неуверенность в голосе Джека Монтегю могла означать только одно: опять это чертово завещание!

— Если честно, Арчи, то лучше бы нам было поговорить сегодня.