Она скосила глаза и увидела, что коробка стоит около его стула, Джолли села, точнее, плюхнулась на стул. Нет, угроза публичного позора ее не пугала, точнее, не успела испугать. Он хочет вернуть рубашку…

— Да, я хочу вернуть это… Кстати, зря вы так закалываете волосы. Цвет становится темнее и неинтереснее. С распущенными волосами вы просто золотая. — Она нервно хихикнула.

— Золотая? Знали бы вы, сколько я вытерпела из-за этого цвета в детстве! Меня дразнили Морковкой.

— Дети бывают жестоки, это верно. Возможно, более жестоки, чем взрослые. Но, я полагаю, мужское население впоследствии было куда более объективно в оценке цвета ваших волос?

Вот чего не заметила, того не заметила!

— Возможно… мистер Фергюсон?

— Артур. Не будьте столь официальны. В конце концов, вы послали мне достаточно интимный подарок, кстати, угадав размер.

Джолли облизнула пересохшие губы.

— Вообще-то мне подсказали…

Артур и ее отец были одинакового сложения и роста, так что размер рубашки определить было не трудно. Вот магазин и фирму подыскать было куда труднее.

Глаза Артура напоминали синий лед.

— Я не спрашиваю, кто и как вам помог.

— Честно говоря, если размер подошел и цвет устраивает, то я не понимаю, почему…

— Она не понимает! Джолли, вы не можете дарить рубашки из натурального шелка незнакомцам!

Артур практически прошипел это сквозь зубы, а Джолли неожиданно улыбнулась. Почему-то ей было немного смешно. Молодой человек с подозрением уставился на нее.

— И что такого смешного я сказал?

— Ничего, просто пять минут назад вы утверждали, что мы достаточно близко знакомы.

— Но я не хочу, чтобы вы это делали!

— Что делала?

— Улыбались!

Мсье Жюль оказался не прав: этот клиент совершенно не желал платить за улыбку. Похоже, сегодня она выиграла спор. Интересно, а почему Артур не хочет, чтобы она улыбалась? Впрочем, нет, не очень интересно.