— Ты прав. Она сообщила обо всем деду, когда навещала его в прошлые выходные.

— И дед решил, что самым подходящим гонцом будешь ты, потому что мы дружим.

— Вообще-то тетя Мегги собиралась сама тебе все сказать, но тут возникла одна трудность.

— Джолли?

— Да. Джолли. Она совсем не испытывает радости по поводу появления нового члена семьи.

— Так же, как и я!

— Послушай, Арчи, я никогда не вмешивался в ваши отношения с тетей Мегги…

— Ну, так и не начинай.

— А я и не собираюсь.

— Правда?

— Правда. Во-первых, в этом нет необходимости: твои чувства — это твои чувства. Во-вторых, есть куда более интересный вопрос, который нам предстоит разрешить.

— Какой же?

Джек посмотрел на брата с некоторым сожалением. Как на душевнобольного.

— Как ты собираешься сообщить Джолли, что ты — сын Маргарет Бранд? Если конечно, тебе не все равно, как она к тебе относится, а ведь она тебя возненавидит после этого.

Артур и сам этого боялся.

— Похоже, пока она ни о чем не догадывается.

— Еще бы, ты же так удачно увез ее с поля боя!

— Джек! Ты же сам велел мне это сделать!

Артур злился, потому что знал: Джек прав. Надо было с самого начала сказать Джолли правду насчет Маргарет. Но ведь тогда девушка и впрямь стала бы относиться к нему, мягко говоря, без симпатии, а вот этого Артуру и не хотелось. Честно говоря, он и сам не знал, чего бы ему хотелось от Джолли, но явно не ненависти и презрения.

Теперь у него оставалось меньше суток, чтобы придумать, как лучше сказать Джолли всю правду, не вызвав у нее ненависти.

Она опаздывала.

Она знала, что опаздывает не меньше чем на пятнадцать минут, и не удивилась бы, если бы Артур не стал ее дожидаться. Да и не расстроилась бы особенно. У Джолли совершенно не было ни сил, ни желания идти на эту встречу.