— Значит, мой отец, владелец дорогого ресторана и прекрасный шеф-повар, недостаточно хорош для твоей аристократической матери?

Эта мысль молнией сверкнула у Джолли в мозгу, как только она вспомнила замок на картине в доме Артура. Маргарет Бранд выросла в этом замке.

Артур дождался, пока официант поставит перед ними тарелки и уйдет, и осторожно начал:

— Джолли…

— .Да кто ты такой, а?! Кто такая твоя мать?!! Знаешь ли ты, что там, где я выросла, таких, как твоя мамаша, называли…

— Джолли!!! Остановись. Позволь заверить тебя, что ты вряд ли сможешь удивить меня любыми эпитетами в адрес моей матери. Большинство я уже использовал сам, остальные мне просто известны, но это не значит, что я позволю другим оскорблять ее в моем присутствии.

— Да? В таком случае тебе придется провести остаток жизни, сражаясь за ее честь, потому что мне лично неизвестны люди, которые могут сказать о ней хоть что-то хорошее.

— Кроме твоего отца, надо полагать?

— Она просто запудрила ему мозги, вот и все. Он ослеплен, это пройдет. Я, по крайней мере, надеюсь, что это произойдет, пока не стало слишком поздно.

— Да уж!

— Не твое дело, Артур Фергюсон! Я даже не знаю, кого из вас презираю больше — тебя или твою мамашу! Все, хватит с меня! Ешь свою лазанью, можешь и мою заодно съесть!

Она вскочила, с трудом сдерживая гнев.

Неожиданно сильная рука Артура больно стиснула ее запястье.

— Джолли, я на твоей стороне.

— А я ни на какой стороне, Артур! Благодаря твоей матери и тебе у меня даже дома теперь нет! :

Нет, она не заплачет, ни за что не заплачет! Никогда больше она не доставит ему удовольствия видеть ее слезы!