Он мрачно посмотрел на брата.

— У меня не было ни единого шанса, Джек. Отец наверняка ей все рассказал, она уже знала, что я сын Маргарет Бранд.

— Бедный Арчи!

— Не смейся, ты и половины не знаешь.

— Не знаю, но надеюсь, что ты все мне расскажешь.

Артура распирали чувства, он должен был с кем-то поговорить, он понятия не имел, что ему делать дальше и должен ли он вообще что-то делать, особенно когда речь шла о Джолли, и именно поэтому он, не задумываясь, выложил Джеку всю историю в ресторане Романо.

— …И тогда она меня лягнула.

Даже рассказывая об этом, Артур все еще не мог поверить, что у девчонки хватило наглости выполнить свою абсолютно детскую угрозу. Он так увлекся, что некоторое время не замечал странных конвульсий, сотрясающих его кузена. Джек прилагал титанические усилия, чтобы не расхохотаться в голос.

Тонким, слегка дрожащим голосом он переспросил Артура:

— Она… тебя… лягнула? Прямо на глазах у всех? Посреди ресторана Романо?

— Главное, что это была середина моей голени! Да, ты не ослышался, она лягнула меня, и у меня есть доказательства.

С этими словами он задрал брючину и продемонстрировал великолепный лилово-багровый синяк на ноге:

— Знаешь, Арчи, а мне нравится эта твоя Джолли.

— Она не моя Джолли!

Еще бы! Вряд ли она теперь захочет его даже видеть, не то что говорить с ним. А жаль. Артур с изумлением обнаружил, что сердце его забилось несколько быстрее при воспоминании о поцелуе, о хрупких плечах, которые сжимали его руки…

Забудьте об этом, мистер Фергюсон! Общение с Джолли Лавернье влечет за собой громадные трудности, и даже физические травмы.

Джек наконец-то успокоился и поинтересовался вполне деловым тоном:

— Ну и что теперь?

— Теперь на очереди у меня встреча с матерью.

— Ты серьезно? А надо ли?

— Может, и не надо. Но мне будет спокойнее. На этот раз она играет в свои актерские игры с хорошими, в общем-то, людьми. Жюль Лавернье недавно овдовел. Не думаю, что моя мать способна искренне утешить его. Впрочем, как и кого-либо на свете.