Чего никак нельзя было сказать о нем самом.

Ночь, проведенная практически без сна, не прибавила ему хорошего настроения, голова болела, глаза слипались. Нет, никто и ничто не мешало ему заснуть по приезде домой, но едва Артур закрывал глаза, перед ним вставал образ рыжей Джолли Лавернье. Больше всего молодого человека раздражало то, что он никак не мог внятно объяснить самому себе, почему эта девица так привлекала его, а когда Артур Фергюсон не мог чего-то объяснить, он впадал в беспокойство и меланхолию.

Кроме того, полнейшей загадкой оставался эффект удушения, который на него оказывала улыбка Джолли.

Никогда в жизни он не имел дела с женщинами типа Джолли. Его избранницы обычно были красивы яркой, вызывающей красотой, обладали приличным счетом в банке, были ухожены, уверены в себе, независимы и уравновешенны.

Джолли Лавернье не подходила ни под одно из этих определений. Красавицей она становилась только когда улыбалась, а уравновешенной ее назвать не мог бы даже слепоглухонемой. Взять хоть то количество носовых платков, которые Артур на нее потратил!

Так почему же он снова и снова ищет встречи с этой девушкой, почему опять влезает в самый эпицентр смерча под названием «Проблемы Джолли Лавернье»?

Господи, даже с собственной матерью он встречается второй… нет, третий раз за неделю, и все благодаря Джолли.

Артур закрыл глаза и представил себе маленькую девушку с зелеными глазами и волосами цвета лисьего меха… солнечного света… золота… Девушку, которая лягается и грозится вылить ему на голову красное вино. Девушку, из-за которой вся его размеренная жизнь превратилась в ад кромешный.

А вот Долли Бэнкс, несчастная предательница, смела утверждать, что Джолли — это самое лучшее, что могло случиться в жизни Артура Фергюсона. Артур Фергюсон, по словам Долли Бэнкс, имел все шансы окончательно закиснуть в размеренном укладе своей жизни, а Джолли внесла в нее свежесть и свет.