Николо огляделся, желая убедиться, что их никто не слышит. В комнате ожидания больницы было несколько человек. Поймав на себе пару любопытных взглядов, он перешел на итальянский.

– Нет, я не сошел с ума, – ответил он своему брату Лаззаро, самому рассудительному из всех Данте. – Это моя вина. Если бы я не побежал за ней, она не попала бы под машину.

Лаззаро только отмахнулся:

– Это я уже слышал. – Брат Николо тоже говорил по-итальянски. – Ты хочешь сказать, что к своим притязаниям по поводу нашего алмазного рудника Кайли О'Дел может добавить обвинения в преследовании?

– Да… Нет.

Николо и Лазз были настолько разными людьми, что им и в спокойной-то ситуации всегда было нелегко понять друг друга. А уж теперь…

– Ты не понимаешь меня… – сокрушенно произнес Ник.

– Что ж, объясни, – жестко настаивал брат. – И еще, какого черта все здесь называют тебя мистером О'Делом?

Николо скрестил руки на груди.

– Мне нужно было узнать, как чувствует себя Кайли, и поскольку медики обсуждают такие вещи только с родственниками, они, должно быть, приняли меня за ее мужа.

– Что ты несешь? – Лаззаро провел руками по волосам, пытаясь вернуть себе самообладание. – Только не говори мне, что это один из твоих творческих ходов.

– Раньше ты не имел ничего против моих творческих ходов. Они всегда работали на пользу империи Данте.

– Черт побери, Николо! – снова не выдержал Лаззаро.

Какое счастье, что они могли говорить по-итальянски!

– Послушай. Просто так получилось. У меня в руках оказалась ее сумочка, в которой было удостоверение личности и медицинские карты, поэтому они и решили, что я ее муж. Я не стал их разуверять, тем более что это работает на нас.