— Все верно, — оборвал Лепрекона Дрю. Несложно было догадаться, что эта впечатлительная девочка уже вообразила, что раскрыла дело и получила за него орден или… что они там получают за раскрытие преступления? — Я давно не виделся со Стэном, но вчера мы поболтали по телефону. У меня вышла книга, была презентация, вот я и решил поделиться со старым другом своей радостью. Вообще-то я и в Ноувервилле не был давно. Но, поговорив со Стэном, решил приехать.

— Глухой ночью? — не без сарказма полюбопытствовала рыжая бестия. — Видимо, Кшесински обладал серьезным даром убеждения, если в ночи вы сорвались из дома, чтобы к утру быть в Ноувервилле…

— Откуда вы знаете, что я выехал из дома ночью? — полюбопытствовал Дрю. — Может быть, я живу в другом штате, а со Стэнли болтал по мобильному?

— Во-первых, вы сами сказали, что решили приехать в Ноувервилл после разговора со Стэнли Кшесински, — снисходительно напомнило рыжее существо. — Во-вторых, я знаю, кто такой Эндрю Донелли. Вы родились и долгое время жили в Ноувервилле, а потом, когда к вам пришла известность, перебрались в большой город…

— Не знал, что полицейские читают книги, — язвительно хмыкнул Дрю.

— Не знала, что писатели заимствуют шутки из плоских анекдотов, — насмешливо парировал рыжий Лепрекон. — И, кстати, не обольщайтесь: я не прочла ни одной вашей книги. Полицейским приходится читать газеты, видите ли.

— Так вот откуда вы черпаете свои глубокие познания в области литературы, — ехидно усмехнулся Дрю. — Так что же, вы меня подозреваете?

— Я этого не говорила, — сердито покачал головой рыжий оборотень. — Пока я только задаю вопросы, а вы на них отвечаете. И все же мне хотелось бы знать, в котором часу вы приехали в Ноувервилл.

— Вы же сами чуть не сбили меня неподалеку от вокзала.

— Откуда я знаю, что вы приехали именно тем поездом?

— Прах меня побери, а каким же еще?! Вы что, пытаетесь сказать, что я убил лучшего друга?! — Дрю побагровел. Он конечно же всегда знал, что полицейские, как и журналисты, люди, не привыкшие деликатничать. Но сообщить ему о смерти лучшего друга, а потом обвинить его в убийстве — это уж слишком даже для такой бесцеремонной пигалицы, как эта!