Дрю попытался вспомнить события, предшествовавшие тому, как он и его собака оказались в поезде, но больная голова работала хуже паршиво отремонтированного факса и не хотела выдавливать из себя нужную информацию.

Посредником между Дрю и миром живых стал проводник, который через несколько минут постучал в дверь купе. Проклиная себя за то, что позволил своей бездонной глотке взять верх над затуманенным разумом, Дрю выслушал поучительнейшую историю о том, как некий пьяный писатель пристал к проводнику с вопросом, не продает ли тот билеты на поезд.

Поначалу проводник пытался объяснить писателю, что билетов на поезд он не продает и в поезд с собаками не пускает, но писатель был непреклонен. Он вовсе не мог потерпеть до завтра, прийти в себя, выспаться и поехать одним из утренних поездов. Ему так срочно понадобилось поехать в Ноувервилл, что он готов был выложить за билет двойную — нет, даже тройную — цену.

Оказалось, в Ноувервилле у писателя заболела бабушка, которую ему срочно понадобилось навестить. Причина была воистину уважительной и заслуживающей сочувствия, поэтому проводник не только согласился, но и выделил с горя напившемуся писателю и его собаке-поводырю целое купе в полупустом поезде, который, кстати говоря, через пятнадцать минут должен остановиться в Ноувервилле.

— Спасибо, — только и смог выдавить Дрю. Через пятнадцать минут они со Шредером — несчастной жертвой хозяйского самодурства — стояли на ноувервиллском вокзале и вдыхали сладкий запах поздней ноувервиллской осени. Добрый проводник не отказал Дрю в еще одной малости и дал таблетку от головной боли, так что только сейчас, когда боль немного отступила, Дрю смог по-настоящему осознать весь смысл произошедшего и провести ревизию собственных карманов.

Карманы, вопреки опасениям Дрю, оказались не такими уж и пустыми. В них имелась довольно приличная сумма наличных денег, банковская карточка, — хорошо бы ее принимали в Ноувервилле! — паспорт, который предусмотрительная Шейла всегда засовывала в карман его пальто, когда он отправлялся нате мероприятия, где ему грозил «стаканчик-другой» виски, и даже наполовину заряженный сотовый телефон.