Решение принято. Он откинулся на спинку кресла и, отложив деловые бумаги, требовавшие его внимания, сосредоточил мысли на странной женщине, которая отказывалась видеть в нем мужчину. И, дожидаясь, когда она заговорит своими зашифрованными и одновременно полными значения фразами, он начал мысленно составлять список возможных ключей к головоломке. И хотя все, что приходило ему на ум, пока казалось бессмысленным, от этого его настойчивость только крепла.

Самолет летел на запад, догоняя солнце, а Кит тем временем строил планы. Ему известно ее имя. У него есть возможность найти ее, даже если в этот дарованный судьбой момент ей удастся от него ускользнуть. Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как потемнело небо, а беспокойство невидимой волной накрыло пассажиров. Его первыми жертвами оказались дети, они раскапризничались, захныкали. Тревожно хмурясь, взрослые безуспешно пытались утихомирить своих чад.

Самолет внезапно рухнул в воздушную яму. В двух рядах от них закричал от страха малыш, и уже через несколько секунд ему вторили все остальные дети. Кит взглянул в окно. Зловещие грозовые тучи уже наползали на солнце. Он не успел ничего сказать, как загорелась надпись: «Пристегнуть ремни», а в динамике раздался голос командира, обещавший обойти грозу. Кит практически не слышал успокаивающих слов. Обернувшись к Ноэль, он понял, что она не заметила предупреждения экипажа. Казалось, стихия за окном настолько захватила девушку, что всеобщий страх ее даже не коснулся.

— Ваш ремень безопасности, Ноэль, — пробормотал он и, не дождавшись от нее ни единого жеста, сам потянулся к застежке. Еще одна воздушная яма. Самолет завалился на одно крыло. Небо чернело слишком стремительно.

Ноэль повернула к нему голову. У него был такой встревоженный вид. Она улыбнулась, чтобы подбодрить его.

— Я не боюсь. Я же уже говорила.

Его обеспокоила эта улыбка. В ней чувствовалась покорность судьбе, некая уверенность, от которой у него волосы встали дыбом. В те давние дни, когда он ради восторга скорости и риска увлекался гонками на гидропланах, ему доводилось — к счастью, довольно редко — видеть на лицах гонщиков такую же готовность к смерти. Он и тогда отвергал эту готовность, и не желал признавать ее сейчас.