Идэйн разглядывала выбившиеся из-под шлема рыцаря его длинные, густые, кудрявые темно-рыжие волосы и крупный юношеский рот, сжатый сейчас решительно и гневно. У него были прекрасные, тонкой работы доспехи и оружие: стальной шлем украшали накладные золотые обручи, а одна только кольчуга стоила, пожалуй, всей годовой подати, собранной для графа, да и всех его моряков в придачу. Не говоря уж о великолепном мече, висевшем на отделанном золотом поясе. Все это говорило о том, что этот юноша – сын знатного дворянина.

Гребцы перестали работать веслами, наблюдая, как красивый молодой рыцарь, опустившись на одно колено, шарил у них под ногами, пытаясь поймать визжавшего поросенка.

Идэйн поразила мысль о том, как неожиданно и непредсказуемо изменилась ее жизнь, – будто разорвалась пополам. Она и помыслить не могла, что такое возможно. Сначала лорд де Бриз увез ее из монастыря, потом неожиданная смерть жениха спасла её от ужасной участи, но и это было не все. Теперь она оказалась в открытом море, среди чужаков, и даже не знала, куда ее везут.

Монахини научили ее не поддаваться отчаянию. Она должна была следовать своим путем, невзирая ни на что и свято блюдя свою веру.

Да и сама она не была беззащитна. Идэйн никому не могла рассказать о своем особом средстве защиты, но, даже когда Айво де Бриз явился за ней в монастырь и, несмотря на протесты сестер, увез, Предвидение не покинуло и поддерживало ее. Идэйн знала, что в её жизни грядет ужасная перемена и что ее спокойному, безмятежному существованию в монастыре Сен-Сюльпис под нежным покровительством монахинь пришел конец и что очень скоро все пойдет по-иному, нравится ей это или нет. Даже аббатиса была в отчаянии и плакала, но Предчувствие сказало Идэйн: «Будь спокойна и, главное, не отчаивайся».

Теперь Идэйн знала, что всегда будет тосковать по той жизни, единственной, какую она до сих пор знала, по размеренному течению дней, заполненных трудами во имя господне и освященных непрестанными молитвами. Эта жизнь потеряна для нее навсегда.